Парикмахерская

Я стоял в душе и смывал волосы после стрижки и вспомнил парикмахерскую из детства. У нас «на Максимке», в рабочем поселке, в котором я рос, была всего одна парикмахерская. Она находилась «внизу» за хозяйственным магазином в одном здании с прокатом и ремонтом техники. Мы никогда там ничего не ремонтировали и не брали ничего в прокат — ремонтировал все отец, а почему не брали в прокат, я не знаю. Мне, например, всегда было страшно сломать что-то чужое. Ремонт и прокат находились дальше по коридору, а парикмахерская — за первой дверью налево, и всегда открытое летом окно парикмахерской было слева от крыльца. Дверь была не то оранжевая, не то коричневая. На двери местами были видны, словно геологические, слои краски, которой, похоже, красили дверь вместо того, чтобы ее мыть. На двери висел листок с прейскурантом — всего было несколько типов стрижки: полубокс, бокс, канадка и модельная. Парикмахер всегда спрашивала как постричь, но, несмотря на любые объяснения, если ты не выбирал бокс или модельную, стригла под «канадку». В этой парикмахерской работали две женщины, которые обладали удивительными способностями никогда не замолкать и не смотреть на тебя во время стрижки. В открытое окно с развевающейся тюлью они видели проходящих людей и, казалось, знали о них абсолютно все. Мне тогда было лет шесть и на подлоктоники кресла клали доску, чтобы парикмахер могла не наклоняясь работать, а я зато видел себя в зеркале. На столе стояли полулитровые банки с бумажными этикетками, на которых ручкой были написаны странные слова, и в мутном содержимом этих банок отмокали ножницы и аллюминиевые расчески. Вероятно, что-то их этих банок и было источником того специфического запаха, который однозначно ассоциируется у меня с парикмахерской — странная смесь из запахов общественного туалета и хлорного отбеливателя. Я любил стричься у полной рыжей женщины, потому что она всегда спрашивала нужно ли побрызгать одеколоном? Запах того одеколона был не менее странен, чем фоновый запах парикмахерской, но мне нравилось, как она берет склянку с одеколоном и, нажимая на прикрепленную к пульвелизатору «грушу», буквально окунает мою голову в облако парфюма. А потом надо было идти домой и мыть голову, чтобы смыть оставшиеся после стрижки срезанные волосы.

А еще я почему-то совсем не помню как стригся зимой.